До недавних времен выезд за рубеж рядовых советских граждан проходил по накатанному, тщательно отработанному сценарию, не допускавшему возможности элементарно «остановиться, оглянуться». Вольности, типа пристального внимания к «ихним» животным, также не приветствовалось. Лишь торговые моряки да артисты могли позволить себе привезти из-за «бугра» приглянувшуюся им экзотическую собачку или киску. Но такие эпизодические «нашествия» не вызывали каких-то глобальных изменений российской популяции домашних животных.
И только сиамцы Сергея Образцова, их многочисленное потомство, разошедшееся по «цепочке любви» среди друзей, знакомых и поклонников великого кукольника, и сами сохранились как порода, и внесли свою лепту в создание двух новых — под влиянием «случайных связей» с короткошерстными и сибирскими мурками. Прочные (но более легкие, чем ЕКШ) короткошерстные кошки окраса «колорпойнт» стали известны благодаря усилиям г-жи Анне-Лизе Хакман — создателя и президента Всемирной котоведческой федерации (World Cat Federation — WCF), впервые увидевшей их в России под именем «старосиамских» или «тайских». Фото подаренной ей «Тайки» Дарьи — из питомника Геннадия Андреева (КЛК «Котофей», Санкт-Петербург) — украсило обложки многих популярных немецких журналов кошках.
Впрочем, окрас «колорпойнт» (или сиамский) у ЕКШ и «британцев» долгое время трактовался как серьезный недостаток. И только 3 года назад «колорпойнтов» стали и признавать и разводить. Но наряду с этим нововведением ужесточились требования к стандарту по другим породообразующим статьям. Имеется в виду тип, форма и пропорции головы. Тем временем в отечественных КЛК стали все чаще появляться пушистые, по всем статьям сибирские и домашние кошки, явно выраженные «колорпойнты». Высокомерные владельцы дорогих «персов» (тем паче этого же элитного окраса) наших мурок даже на порог не пускали. А кошки были очень нарядные! В нескольких цветовых вариантах — просто с отметинами на голое, ушах, конечностях и хвосте — с «пойнтами»; с полосатыми разводами; с различными белыми вкраплениями. Загляденье, да и только!
Аналогичные окрасы есть и у нескольких признанных зарубежных пород. Например у бирманской длинношерстной кошки, которую можно охарактеризовать как побочную ветвь при выведении персов-«колорпойнтов». Как и во многих схожих случаях, возникновение «бирманки» отмечено рядом красивых легенд, которые известны везде, но… не на ее «исторической родине». Характерной особенностью «священной бирмы» (хайлит бирма) являются белые отметины (только на конечностях!) в виде «перчаток» и «сапожек со шпорами».
Не вдаваясь в тонкости генетических исследований (тема эта любопытная, но требует особого разговора), замечу, идеальный окрас у «бирмы» редкость. Особенно сложно добиться правильных симметричных «шпор» с углом, направленным к середине скакательного сустава, и четко очерченных «равновеликих» «перчаток». Вечно получается нечто усредненное: то фестончики, то кривые «шпоры», а то и вообще окрашенные пятна на белом. Да и староперсидский тип головы отнюдь не оригинален.
Шерсть характерна для длинношерстных кошек, может, чуть пожестче. Последнее обстоятельство привело к тому, что «бирманкам» остевой волос, как это делают ретивые владельцы «персов», не выщипывают. Другая полудлинношерстная кошка окраса «колорпойнт» — балинезийская или «бали» имеет отчетливо утонченный, оригинальный тип (длинношерстная варианта современного мализа). Но как же хочется нашим владельцам аборигенных, простых, как правда, кисок, чтобы их питомцы попали в ее товарки, заполучив импортный «ярлык». Вот и приносят на экспертизу «мордоворотов» (из одного можно было бы сформировать 2-3-х отличных балинезов) и упорствуют: чистокровная «бали»!
Наиболее родственна по типу и окрасу сибирским «колорпойнтам» американская кошка «регдол» («тряпичная» киска) — большая, мягкая, покорно обвисающая в руках, вроде пушистой муфточки. Но сравните ее поведение с манерами российских удальцов, которые частенько не прочь даже эксперту показать, кто, собственно, хозяин положения! К тому же у «тряпичной» кошки и тип головы, и шерсть все же ближе к «мейнкунам» американским родственникам «сибиряков» и «норвежцев», имеющих, правда, несколько иной абрис головы и более шелковистую шерсть, увеличивающуюся к задней части туловища. Ну а уж хвост «мейнкуна» длиной и опушенностью под стать лисьему.
Так что, пожалуй, наши киски сибирского типа и окраса «колорпойнт» вполне самобытны, поскольку ни одну известную породу полностью не копируют. В клубе «Котофей» (Санкт-Петербург), этих оригиналов полюбили с первого взгляда. Одним из родоначальников «невок», вне сомнения, был Марс Майи Калининой, о котором наш добрый друг, к сожалению, ныне покойный, известный чешский фелинолог Альберт Пинтера отозвался: «Не регдол, не бирма, что-то ваше, российское…»
Памятуя о том, что «колорпойнты» самых разных пород именуются еще и маскарадными (за характерную маску), и о том, что град Петра Великого на реке Неве всегда был славен балами и маскарадами, мы в романтическом порыве (свойственном истовым любителям кошек на всех континентах), назвали новую породу «невская маскарадная». И хотя авторское свидетельство на нее получено пока только в рамках СФФ (т. е. отечественной фелинологической федерации), не считаться с этим фактом международные эксперты-фелинологи не могут.
